Жизнь прожить - не поле перейти

Памяти моего деда, Чекашева Халима Ахмеджановича, посвящаю

Под вечерним неярким летним солнцем по пыльной сельской дороге не спеша двигается рыжая одноглазая лошадка, тянущая возок с сеном. На возке полулёжа примостился невысокий худощавый мужчина в возрасте. Глухим, прокуренным голосом он негромко выводит слова старинного татарского баита «Мунча». Рядом с ним с букетом луговых цветов и ветками спелой черёмухи в руках сидит круглолицая русоволосая девочка лет одиннадцати и внимательно вслушивается в слова эпического сказания о трагической любви. Лошадка, кажется, тоже слушает спокойный голос хозяина и везёт поклажу и пассажиров очень аккуратно. Эта идиллическая картина теплого летнего вечера навсегда ярким пятном осталась в моей памяти, ведь возница, управляющий лошадью, был мой дедушка, а девочка рядом с ним - я, волей судьбы и жизненных обстоятельств воспитывавшаяся у дедушки и бабушки.

Мой дед по отцовской линии, Чекашев Халим Ахмеджанович, родился 2 июня 1933 года в деревне Татарское Караево Темниковского района, в многодетной семье Ахмеджана и Айши Чекашевых. Всего детей у них родилось шестнадцать. Дожили до взрослого возраста восемь. Дед был самым младшим, шестнадцатым.

Когда ему было 9 лет, его отец умер. На этом его детство и закончилось: после четвертого класса школу пришлось оставить и познать всю тяжесть жизни сироты-безотцовщины да ещё и в годы военного лихолетья, сопровождаемого голодом, холодом, непосильным трудом.

Тяжёлыми были и послевоенные годы. Особенно ему запомнился 1947 год, когда был неурожай по всей стране и вследствие - сильный голод.

Время шло. Мальчик взрослел и вырос в юношу сильного, выносливого, ловкого, но бедного. Однако это не помешало ему жениться на той девушке, которая ему понравилась. Его женой стала односельчанка по имени Равиля. Смуглая, кареглазая, с вьющимися чёрными волосами, она была очень красива. Её большая фотография времён молодости висела на стене у нас дома, и друзья, приезжавшие к деду в гости, всегда отмечали красоту его жены.

Через год после свадьбы у них родился сын. Традиционно жители татарских деревень занимались торговлей или работали в колхозе. Но это не приносило большого дохода, молодая семья с маленьким ребёнком не имела собственного дома и была вынуждена жить вместе с матерью и сестрой деда в маленьком доме. Безденежье и семейные неурядицы приводили в отчаяние.

Тем временем в деревне происходили большие изменения. В конце 50-х годов прошлого века вблизи Русского Караева, Татарского Караева и Пушты было обнаружено месторождение торфа - горючего полезного ископаемого, которое образуется в болотах в процессе отмирания и разложения растений. Начались работы по осушению и очистке территории от кустарников и деревьев. На этом месте был построен торфодобывающий участок «Русское Караево», ставший дополнительным для торфопредприятия «Карасное» (находилось рядом с деревней Чумартово, там же, где и администрация предприятия). А между Русским Караевом и Татарским Караевом была обозначена база участка и были построены деревянные бараки для рабочих, дом для управляющего и контора участка.

Торфодобывающему участку понадобилось много рабочих рук. Мой дед устроился на работу одним из первых. Его приняли простым рабочим и дали комнату в одном из деревянных бараков, куда и переселилась молодая семья.

С этого момента его жизнь изменилась: у него появились новые интересы, в его жизнь вошли новые люди. Первый управляющий торфоучастком Чудайкин Фёдор Степанович стал его наставником, под чьим руководством были сделаны первые шаги в освоении профессии.

За 30 лет работы дед прошёл большой путь от простого рабочего до старшего техника. В конце 60 -х годов, как один из лучших работников, он был отправлен на учёбу в торфяной техникум г. Орехово-Зуево Московской области. Окончил его экстерном и был назначен на должность начальника торфоучастка «Русское Караево». На этой должности бессменно проработал два десятилетия, почти до его закрытия, проявив себя ответственным и мудрым руководителем.

Со временем появился достаток, был построен просторный новый дом в д. Татарское Караево.

На работе деда окружала мордва, поэтому мокшанский язык прочно вошёл в его жизнь. Он часто звучал в нашем доме, так как на обед захаживали его друзья из мордвы и дед общался с ними на их родном языке. Один из них, тракторист Иван Очкин, учил языку и меня.

В район постепенно приходил газ. В деревнях проводили газовое отопление. Торфоучасток «Русское Караево» не нуждался в развитии, и его готовили к закрытию. Немного не доработав до пенсии, дед был вынужден уйти с работы, которой была посвящена вся его жизнь. С ним осталась и рыжая одноглазая лошадь, которую ему дали как руководителю участка. Дальнейшую трудовую деятельность он продолжил в местном колхозе «Родина».

Несмотря на четыре класса образования, человеком дед был разносторонне развитым, знал много народных сказок, поговорок, примет, обладал хорошей памятью. А еще он имел природный дар лечить людей.

«Ячмень, ячмень, вот тебе кукиш, что хочешь, то и купишь. Купи себе топорок, руби себя поперёк», - слова этого заговора довольно часто можно было услышать в нашем доме. Заговаривать ячмень к деду приезжали жители не только соседних сёл, но и дальних и даже Нижегородской области. В качестве вознаграждения он просил пачку папирос или пять рублей - стоимость этих самых папирос. От других денег всегда отказывался, говорил, что дар помогать людям дан ему Всевышним Аллахом и брать за это деньги - грех.

Как-то к нему приехал мужчина средних лет из Сарова, страдавший от ячменей на глазах всю жизнь, с самого детства. Про то, что в деревне Татарское Караево проживает некий дед Икемень (под этим прозвищем дедушку знал, наверное, весь район), умеющий лечить ячмень заговором, ему подсказали знакомые. Он приехал к моему деду из любопытства, ни на что не надеясь и особо не доверяя. Каково было его удивление, когда после первой же «процедуры» лечения ячмень на глазу прошёл и больше не появлялся. Тогда, в детстве, мне казалось, что дед немного волшебник.

Вечерами он рассказывал мне про сильных мира сего: Наполеона Бонапарта, Гитлера. Дед умел «договариваться» с животными. На них он не кричал, но все они слушались его удивительным образом, включая одноглазую Рыжуху. Масштаб его личности я смогла понять, только повзрослев. Он не был сильно религиозным, но был верующим человеком, не читая книг, был мудрым. Часто, присев на скамеечку около дома или на стул возле печки, держа в руках неизменную «козью ножку», задумчиво повторял слова известной поговорки: «Жизнь прожить - не поле перейти».

Это была не жалоба уставшего старика. Это была констатация факта человека, который сам проложил свой жизненный путь через потерю отца, голод, руководство предприятием с нуля и не озлобился, понимая: истинная сила человека - в способности оставаться Человеком вопреки любым обстоятельствам.

Дедушка Халим прожил тяжелую жизнь, но он прожил её с достоинством. Он оставил после себя доброе имя и память. Он научил меня тому, что самая надежная опора в жизни - это тихая мудрость, любовь к родной земле и умение слушать. Слушать, как скрипит телега, как чирикает воробей, как дышит летний ветерок. Он живет во мне, и эта память - мой самый главный талисман.

Фото: Халим и Равиля Чекашевы

Еще материалы

Комментарии