Судьба все равно вернула в школу
Трудные доли поколения из стали
Этому портрету прадеда Ирины Викторовны Сухаревой из села Редкодубье Петра Ивановича Мельникова - почти девяносто лет. Написал его на коленкоре специальным углем сельский художник Анатолий Колотов не позднее 1939 года, потому что на следующий год он был призван в армию, а потом сразу попал на Великую Отечественную войну, с которой вернулся и всю жизнь рисовал, оставив родному селу множество картин. Этот портрет - одна из самых старых его работ. Петру Ивановичу на тот момент лет за пятьдесят, он примерно 1874 года рождения, сначала был писарем, а потом до пенсии работал счетоводом в организованном в Редкодубье колхозе. О его большом уме, грамотности, скрупулезности и редкой скупости была наслышана вся родня. Своей жене Екатерине он продукты выдавал по весу, особенно все высчитывал до грамма при выпечке хлеба, знал даже, какой должен быть с муки и воды припек, и не дай бог не сходился вес каравая. Интересной оказалась и история его женитьбы. У него было двое сыновей трех и четырех лет - Митенька и Мишенька, когда умерла первая жена. Он стал уговаривать выйти за него 17-летнюю Екатерину Долотову, у которой был жених, ушедший на заработки, нанявшись в бурлаки. Она обещала его ждать и никак не хотела идти замуж за вдовца. Тогда он пришел к ее отцу Даниле Долотову и пригрозил, что сгонит с земли, если Екатерина не согласится. Так и добился своего против ее воли. Однажды ее встретила несостоявшаяся свекровь и с обидой сказала: «Не будет тебе счастья, Катя, раз слова не сдержала». Так и вышло. Мальчишкам она стала хорошей матерью, они ее любили, родила дочь Евдокию, а с мужем поладить так и не смогла. Он не бил, не обижал, но все считал и высчитывал, еду ему готовила на особицу до тех пор, пока сыновья не выросли и не разбили отдельные отцовы горшки и плошки, сказав, чтобы не смел обижать супругу. Но они отделились, женились, причем жен взяли из почетных, крепких семей, у избранницы Дмитрия Анны были даже золотые сережки. Митенька потом погиб на войне, а Мишенька с детства хромал, потому не воевал, и уже в начале пятидесятых годов с женой и пятерыми детьми уехал куда-то на сторону. Но и единственную дочь Екатерине вырастить стоило трудов. Где-то в 1924 или 1925 годах она на два года уезжала в Иваново, нанималась в няньки к кому-то из редкодубских, туда уехавших, чтоб заработать дочери на приданое при обеспеченном муже. И там кто-то ей предлагал выйти замуж, но она сказала, что с мужем венчана и вернулась в село, потому что дочь Дуня написала, что тятенька ее обижает, она не так поставила ему самовар и он ей на голову насыпал золы. У Дуни имелся жених, семья которого держала лавку, сама она тоже из почетной семьи – отец писарь, считались хорошей парой. Но мать жениха побоялась очень бойкой девушки, сказала, что «Дунька больно боевая, она меня бить будет» и не разрешила сыну на ней жениться. В 1928 году Евдокия вышла замуж за Василия Шинелева в многодетную бедную семью, где детей было семеро от 20 лет до года. Ее тепло приняли, стали звать сестричкой, а свекровь очень любила и жалела. За столом народу полно, Дуня не наестся, где постесняется, где не хватит, свекровь заметит, отрежет кусок теплого хлеба, поведет ее в подвал, где стояли жбаны с подсолнечным маслом, сунет ей хлеб с маслом, чтоб никто не видел. Эту свою родословную еще в 2011 году подробно описала младшая дочь Евдокии Петровны Антонина Васильевна Колмыкова, родившаяся в 1946 году, уже после большой войны, но тоже познавшая трудностей жизни советского времени.
Ради квартиры не променяла детей на коров
В 1961 году Антонина поступила в Ичалковское педучилище. Первые два месяца плакала, потому что стипендию не получала. С большим трудом ей купили школьное платье – форму. Тетя Поля Сегина ездила в Москву, мама дала ей денег, ведь здесь негде было и купить. Тося носила это платье три года, потом мама из него сшила себе юбку. Когда стала получать стипендию 14 рублей, учеба стала в радость, ведь из дома ей особо помогать не могли – в семье было двое студентов, брат Володя в тот же год поступил в Краснослободский сельхозтехникум. Семье жилось нелегко, денег в колхозе не платили, выручали только небольшие калымы отца, а он был первоклассный строитель, вот только вдовы за работу рассчитывались больше бражкой, а не деньгами, да еще от коровы мама хоть что-то продавала на базаре. Зимой 1964 года отца не стало. На Станцию Ардатов он отвез на лошади сумки студентов, до Ичалок тогда они ездили именно на поезде, который уходил в четыре утра. Тоня с подругами в это время ходила в клуб, а к поезду пришли потом пешком, отец к тому времени уж уехал домой. Наутро его нашли под санями в бессознательном состоянии, до больницы не довезли. Брат в это время служил в армии, ей оставалось учиться год. Под одним из снимков в альбоме с родословной Антонина Васильевна пишет так: «Мама Евдокия Петровна прожила тяжелую жизнь – война, бедность, нужда – эти тяготы пережила со всей страной. Вышла замуж за Василия Шинелева из многодетной семьи, ее отец купил им недостроенный пятистенный дом, так половину его пришлось отрезать и продать, крышу над оставшейся комнатой покрыли соломой, в ней и растили троих детей, строить новый начали в 1958 году. На фото мы с ней в 1964 году, маме – 56 лет, мне - 17, окончила 2 курс. сестра Рая уже замужем, у нее трое детей, брат Володя в армии. Еще не знаем, что зимой не станет отца. Через четыре года маме дадут пенсию – 12 рублей, небольшие, но все же деньги. А пока живем коровой. Мама серпом нажнет украдкой лебеды в пойме или около фермы, иногда Рая с косой поможет, я вытаскиваю скошенное к дороге, муж Раи Виктор тихонько привезет к дому, мы высушим». В 1965 году Антонина учебу закончила, и ее направили в восьмилетнюю школу поселка Октябрьский. Через год перевели в Большие Поляны, поближе к дому, где проработала 5 лет, и это были лучшие годы жизни. У нее был 3 класс – 19 человек, потом 4-й – 21 ученик. Учителей не хватало, и Антонине Васильевне дали вести уроки истории, рисования, черчения, физкультуры. Чтобы преподавать историю в старших классах, у М.В. Посошнова попросила его университетские учебники и брала из них материал. За это время они приоделись с Тосей Колгановой, съездили в Москву за нарядами, в 1968 году побывали в Сочи, а осенью 1969 года она вышла замуж за большеполянского парня Виктора Колмыкова. В августе 1970 года родилась дочь Валя, а летом 1971-го они уехали в Истру Московской области. Там уже жили его родственники, получившие квартиру, но условие для этого было одно – оба супруга должны работать в сельском хозяйстве. А Антонина Васильевна устроилась в школу и даже училась на факультете начальных классов в Московском государственном заочном педагогическом институте. Из-за этого в очереди на жилье их постоянно передвигали, квартиры давали другим. Ее уговаривали пойти в доярки, но она не могла променять детей на коров, как сама про себя говорила. Тогда муж решил проблему кардинально - забрал ребенка и уехал в Ардатов. Окончив учебный год, вернулась на родину и она. Устроились в Ардатове, даже получили квартиру в Микрорайоне, но жизнь легкой не была, решили переехать в Редкодубье, чтобы завести хозяйство, в том числе и корову. С учебой пришлось попрощаться, в Саранске не было такого факультета, ездить в Горький не позволяли финансы. Антонина Васильевна 8 лет проработала заведующей детским садом в Редкодубье, но как только освободилось место воспитателя в продленке, ушла в школу, а потом получила начальные классы и всю себя отдавала любимой работе до 1999 года – до получения льготной пенсии, ведь так и осталась с незаконченным высшим образованием, а времена изменились. Потом трудилась в Госстрахе. - Мама была удивительным человеком, считала, что ей все по силам, что бы ни было в семье, все можно преодолеть и перетерпеть. Этому ее, видимо, научили незавидные судьбы матери Евдокии и бабушки Екатерины, живших в более трудные времена. Характером мама была немного суровая, справедливая, твердая, и... учитель до мозга костей. Все те же дела у нее, как у всех - корова, огород, поросята, а выйдет из дома – сумочка, прическа, одежда - все аккуратно, будто и во дворе только что не была, – рассказывает Ирина Викторовна. – И на пенсии всегда была занята, ведь у нее у нее были «зеленые» руки – так у нас говорят про того, кто имеет талант выращивать все, что, казалось бы, невозможно. У нее росли самые красивые цветы, благоухая с ранней весны и до поздней осени, к моему дню рождения 28 апреля всегда был приготовлен букет из самых ранних весенних цветов. Томатов у нее сажалось не меньше 20 сортов, первой в селе обновила сорта картошки, мало того, что свой огород превратила в райский цветущий уголок, еще и на наших сестрой участках хозяйничала – все, что у нас сейчас есть – это мамино, - яблони, радующие изобилием яблок, диковинные цветы. А у самой в огороде после ее внезапного ухода в 2024 году почти все сразу завяло, пропало, особенно цветы. То, что успели, мы пересадили на участок ее внучки Алены, что живет в Ардатове, у которой такой же талант к цветоводству. Родителей не стало в один год, отец ее пережил всего на полгода. И эта потеря для всей родни остается потрясением до сих пор, особенно для меня, ведь мой папа заменил отца моему сыну.
Далекая Михайловка – как первая любовь
Профессии дочерям выбирала мама. Почему то всегда Антонина Васильевна считала, что старшая Валя станет медиком, а Ирина – учительницей, так и вышло. К учительской стезе Ирину готовила исподволь, прививала любовь к учебе, с четвертого класса доверяла проверять тетрадки своих учеников. Потому Ирина без всяких сомнений также окончила Ичалковское педучилище. Мама считала, что ей надо получить высшее образование, чего не удалось ей самой, и собиралась ее учить дальше, но Ирина захотела работать. Пошла в роно и тогдашний заведующий В.П. Филин предложил ей место в Михайловской начальной школе, где было всего три ученика, больше для того, наверное, чтобы она отказалась. Она же согласилась. На место работы в самый дальний глухой угол района отец повез ее на тракторе. Был конец августа, а для нее все предстало как в сказке Морозко, что не выдержит трактор очередной колдобины, и останется она посреди заколдованной лесной дремучей красоты навсегда. В Михайловке на тот момент уже не было колхоза, она стала подсобным хозяйством ПМК-4. Начальная школа располагалась в одном здании с бывшей столовой. Она стала в ней всем - учителем, заведующей, истопником и уборщицей. Учеников трое – Вова Ионов – во втором классе, Алеша Суюшов и Вова Елесин – первоклассники. Ей так хотелось дать им все то новое, современное, чему научили в педучилище, сделать все, чтобы чувствовали себя настоящими школьниками. На первый Новый год к ним приходили Дед Мороз со Снегурочкой, в роли которых выступили ее отец, приехавший опять на тракторе, и она сама. На следующий новогодний праздник повезла своих учеников в Редкодубскую школу, чтобы почувствовали они причастность к огромному миру, от которого, как ей тогда казалось, практически отрезаны или защищены, как думается теперь. Еще ходили в гости в такую же малокомплектную школу в деревню Гудимовку, что находилась еще дальше Михайловки. Она уже не помнит, нашего ли района была та деревенька, которой также давно нет на карте. Туда также направили парня из того же педучилища по фамилии Комин, а вот имя из памяти стерлось. Он жил на квартире у дедушки, у которого была лошадь. На ней тот приезжал зимой за ними к автобусу, который ходил только до Лесозавода. Глухой топот копыт, скрип саней в темноте, а вокруг только тени, деревья, мороз и они трое – в затерянном мире где-то на краю вселенной. Ссадив ее в Михайловке, они уезжали еще дальше, растворяясь в ночном мраке. Ирину тогда определили на постой к стареньким бездетным супругам, для которых она стала любимой внучкой на то время, что там жила. Спала в передней избе на высокой кровати, дедушка рано утром заходил затоплять подтопок, чтобы ей было все время тепло. Баня у них топилась по черному, а сами они отличались необыкновенной добротой. Им за квартирантку привезли дрова, и должны были что-то выплачивать, и она не спрашивала так ли это, могли и не платить на тот период, когда страна больше полгода сидела без зарплат и без пенсий. Сама она стала получать за свои многочисленные должности баснословные деньги – 420 рублей в месяц, но купить на них было нечего, в магазинах - пустые прилавки. поехала в Тургенево, набрала посуды, которая не пригодилась и до сих пор пылится в подполье, платья, которые так и не носила, отдала впоследствии матери. Работникам подсобного хозяйства на тот момент дай бог выдавали рублей по 50, все остальное добирали продуктами с фермы, зерном. По прошествии десятков лет те два года, что она пробыла в той глухомани кажутся самыми лучшим временем в жизни, в которой на тот момент еще не было личных проблем и переживаний, только открытие особенного, необычного мира. Дедушка с бабушкой каждый день кормили ее наваристыми щами из печи, пельменями, вкуснее которых потом никогда не ела. Родня им откуда-то присылала яичный порошок из одних желтков, и на них замешивалось вкуснейшее тесто для пельменей. Вечерами приходила в гости бабушка Соняка, имя которой было Софья, но звали в селе ее именно так. Во рту у той не было ни одного зуба, жевала она деснами, научила молодую учительницу есть щи вприкуску с солеными огурцами, и убедила, что так вкуснее. С той поры Ирина Викторовна только так и ест, и всем советует непременно попробовать столь необычное сочетание. И до сих пор вспоминает бабушку Соняку, тогда же объяснившую, почему из-за своего пристрастия осталась без зубов. Ведь огурцы приносили из холодного погреба, а суп из печи был обжигающим, ждать, когда одно остынет, а другое согреется, было немыслимо, так хотелось есть от работы, которой всегда в жизни того поколения было немерено, вот и разрушились зубы от этих двух крайностей, да только поняла она это потом. Если в Редкодубье они поросят держали больше на продажу, чтоб растить и учить детей, то пожилое население в тех отдаленных местах мясо приберегало для себя, ведь купить в той глухомани нечего, вот и спасались своими продуктами со двора и огорода. Возле Редкодубья тоже имеются грибные леса, но народу столько, что доставалось лесных даров каждому малость. А тут сразу за домом лес изобилует белыми грибами, чуть дальше – в ста метрах – нетронутые грядки подгруздков, и все это в невиданном прежде количестве. Ценились здешними жителями черные грузди, белые, подгруздки, опята никто даже собирал. Через год Ирина вышла замуж, и стали они с мужем жить в соседней деревеньке Мокровке, даже завели поросят, кур, однажды клушка привела им 21 цыпленка, выведенных тайком. На задах дома был пруд, где они рыбачили, водились в нем огромные язи, которых ловили удочками. В реке Алатырь из проруби муж добывал полуметровых щук, и другой рыбы было много. Дорога от Мокровки до Михайловки была выложена плитами, ходить было легко, возвращаясь из школы, она заворачивала в лес то с одной стороны, то с другой, а там - изобилие грибов, особенно много было опят, именно она научила местных ими не пренебрегать. Как бабушка Соняка своим полностью беззубым ртом шамкала когда-то соленые огурцы, так и село, оставшись без колхоза и школы, жадно захватывало дряхлеющими губами улиц сначала годы, потом дни, отведенные ей перед ее умираньем. Давно нет на карте ни Гудимовки, ни Михайловки, ни Мокровки, о которой рассказывала так много разных историй соседка т. Таня Кутынкина, также заходившая к ним вечерами, поросли быльем и лесом дороги и поля вокруг них. А в ее сердце все живет тот диковинный уголок, где прошли самые спокойные и милые годы в трудные для всей страны времена.
Есть кому продолжать династию
После их переезда с супругом в Ардатов, школа продержалась в Михайловке еще год или два, больше учеников в селе не было. В Ардатове вакансий для нее не оказалось, и жизнь повернулась так, что учительствовать Ирине Викторовне не пришлось, работала в индоме, на почте, была продавцом, ездила в Москву, а в душе по-прежнему жил тот первый восторг и та любовь, что захлестнули ее в маленькой школе с печным отоплением и тремя учениками. В Редкодубскую школу ее время от времени звали, но было уже страшно самой. В ноябре 2015 году как-то неожиданно решилась вернуться в профессию, которую ей определила когда-то мама, и которая все же была ее призванием, как понимает теперь. Приняла тогда 3 и 4 классы, и до сих пор она учитель начальных классов, как мама, и еще советник директора. Эта кипучая жизнь с конкурсами, акциями и множеством мероприятий ей в самый раз, по душе, по характеру. В Чувашском госуниверситете заочно получила высшее образование, учиться довелось в том числе и во время коронавируса. Образование получали одновременно с сыном Владимиром, который на тот момент учился на светотехническом факультете университета им. Н.П. Огарева. Сейчас работает инженером-конструктором в Саранске, создает современные светильники, этой осенью поступил в аспирантуру, а жена его Анастасия в пединституте получает профессию учителя начальных классов, на этом же факультете второй год учится и уже приезжал на практику в Редкодубскую школу племянник Ирины Викторовны – сын сестры Валентины - Стас Калачев. Есть кому вписать новые строчки в трудовую династию, вот только учеников в селе все меньше. Во втором классе у Ирины Викторовны всего семь учеников, в первый класс в этом году пришли трое.