Портрет на фоне эпохи
Первого октября дан старт месячнику пожилых людей
В просторном деревянном доме на окраине Пурдошек светло и уютно. На диване - наволочки, вышитые крестом, на окнах - веселые фиалки. Хозяйке дома Валентине Васильевне Глухиной - 88 лет. Я называю ее долгожительницей, но она вежливо поправляет: «До статуса долгожителя мне еще 2 года».
Она родилась в деревне Кочуново Ромодановского района и на собственном веку пережила всё, что выпало на долю её поколения. Отец, участник войны, вернулся домой только в 46-м после тяжелой контузии и лечения в госпитале. Мать с теткой в войну были мобилизованы на рытье Сурского оборонительного рубежа. Четверо детей остались с бабушкой. Младшая сестренка в то время умерла от кори.
«Мне было всего три года, но в памяти всплывают отдельные картинки. Вот по дороге пешком возвращается группа мобилизованных. Маму ведут под руки, потому что она обессилена, - рассказывает Валентина Васильевна. - Ноги у нее до конца жизни были опухшие, вены вздутые. В доме мама узнает, что младшая дочка умерла, падает в обморок, и медсестра приводит ее в чувство. Мама никогда ничего не рассказывала про Сурский рубеж, а тетя говорила, что мороз в декабре 41-го был 47 градусов, что картошка замерзала в пути и ее ели мерзлую, что земля звенела, когда ее долбили кирками, топорами, ломами, потому что лопаты ломались. Норму не выполнишь - хлеба не дадут. Когда самолеты пролетали, падали лицом в землю и не шевелились».
Деревообрабатывающий завод в Саранске, куда отец устроился после войны, стал для семьи спасением. Там давали карточки. Но по закону военного и послевоенного времени хлеб, муку, сахар, мыло получал только работающий, то есть отец. Жена и дети считались иждивенцами, которым не полагалось ничего.
«Но давали по две сотки земли, - говорит Валентина Васильевна. - Сажали картошку, держали скотину и как-то выживали».
Она до сих пор не любит картошку, говорит, наелась на всю жизнь вперед. Выкопанный урожай делили на три части: семена (неприкосновенный запас), добавка в хлеб и мелочь, которую варили в мундире. Если ведро картошки величиной с горох почистить, добавить крахмал и запечь в печи в виде булочек, то получалась вполне сносная еда. Пшенная каша была праздником. А в 47-м году, когда родилась еще одна сестра, на крестины мать где-то раздобыла шесть французских булочек. «Это было великое угощение для многочисленной родни», - улыбается женщина.
С тех пор без хлеба за стол она не садится. Это не прихоть, а выученный в детстве закон выживания. Карточную систему отменили в том же 47-м, но продуктов не прибавилось, и за хлебом выстраивались огромные очереди. Спасало свое хозяйство в саранских дворах. «Мы жили на улице Рабочей, - вспоминает Валентина Васильевна. - Несмотря на статус города, по утрам собиралось огромное стадо, как в деревне. Корова, поросята, куры давали молоко, мясо, яйца. Тем и питались. Продукты продавали или меняли на необходимые товары».
Окончив в Саранске педучилище, молодая учительница начальных классов по распределению попала в Пурдошанский райком комсомола, где заведовала отделом пионерской работы. Думала - на время, а оказалось - на всю жизнь. Здесь она встретила мужа, здесь родила двоих сыновей. После декрета из райкома пришлось уйти: транспорта не давали, а обойти все деревенские школы в округе для контроля за ведением пионерской работы было сложно. Устроилась контролером в сберкассу и проработала в ней 36 лет.
Её муж прошел путь от разнорабочего до начальника ремонтно-строительного участка. Свой дом в Пурдошках - деревянный, теплый, оштукатуренный изнутри - они поднимали сами. И сад посадили. По привычке всегда держали большое хозяйство. Корова, поросята, куры кормили не только Глухиных-старших, но и семьи обоих сыновей.
Сыновья, глядя на отца, пошли по его стопам, окончили строительный факультет вуза, стали инженерами.
Девятнадцать лет как нет супруга. Горько, досадно. Но жить надо. Валентина Васильевна живет одна, но каждую неделю из Темникова приезжает сын Александр с женой Надеждой. Привозят продукты, помогают по хозяйству. Бабушка всегда на связи с внуками и правнуками, для которых она по-прежнему вяжет носочки, следки и варежки.
И раньше ее руки не знали покоя. В молодости она вязала теплые свитера для сыновей, вышивала тончайшее кружево по льну на швейной машинке в технике ришелье. Узоры сочиняла сама. Изящные занавески, кружевные скатерти и салфетки создавали в доме то самое тепло, которое не купить в магазине.
Рукоделию она посвящает время и сегодня: вяжет носки, варежки внукам и правнукам. Для души - стихи Сергея Есенина и телевизор, по которому она внимательно следит за событиями в стране и мире.
«После войны в нашей семье родилось еще трое детей, - снова возвращается она мыслями в детство и смеется, вспоминая слова отца о младшем сыне. - Отец говорил, что на старости лет Бог послал футболиста, потому что ботинки летели так, что подошву не успевали подшивать».
В этой фразе - вся суть её поколения. Пройдя через голод и холод, они не сломались. Они научились смеяться над стоптанной подошвой, радоваться французским булочкам как великому чуду и строить крепкие семьи, в которых тепло и уютно.
История Валентины Глухиной - это точный портрет человека, чье становление пришлось на тяжелое послевоенное время. В 88 лет её мир полон смысла: она - энергетический центр большой семьи, хранительница традиций и живой свидетель эпохи выживания. Для современного мира её судьба - важнейшее напоминание о том, что настоящее богатство - это не вещи, а тепло рук, которые вяжут носки внукам, прочность дома, построенного своими силами, и несгибаемая воля к жизни. Именно на таких людях, сохранивших достоинство и трудолюбие вопреки всему, и держится связь поколений.
Фото: Валентина Глухина: «Мы выжили благодаря труду»
Анжелика ЛЕБЕДЕВА