Один флот на двоих
В последнее воскресенье июля в России отмечается День Военно-Морского Флота. Накануне праздника воспоминаниями о срочной флотской службе поделились Юрий Витальевич и Алексей Витальевич Краснощековы. Оба служили не просто в ВМФ, а на одном флоте – Северном, но с разницей в десять лет. Наталья СМИРНОВА В море на три месяца Юрий Витальевич проходил срочную службу в 1990-1992 годах, 2 года 8 месяцев. Признается: именно на флот попасть не мечтал, но призыв в армию воспринимал как должное: – Это потом, в середине 90-х, все поменялось: кто не служил – молодец, кто служил – дурачок-колхозник. А я воспитан был на том понимании, что мужчина должен отслужить в армии, отдать воинский долг Родине. Мы вообще все «болели» патриотизмом, и он был подлинным, не наигранным. Помню, классе в восьмом сочинения писали, что хотим попасть в Афган – все туда рвались... Юрий Витальевич попал не просто на Северный флот – служил на ракетном подводном крейсере стратегического назначения, атомной подлодке, вооруженной баллистическими ракетами. Причем, едва прибыв на главную базу подводных сил, в поселок Гаджиево Мурманской области, из северодвинской учебки, ушел в первую автономку. На три месяца. – Если честно, о том, что это такое, понятие тогда было нулевое. Поэтому и страшно не было. Помню только, когда уходили, на улице стоял ноябрь, было холодно, промозгло. А когда через три месяца вернулись в залив, снег на сопках уже начинал таять. Те, кто прыгал с парашютом, обычно утверждают: второй прыжок гораздо страшнее первого – ты уже представляешь, что на самом деле тебя ждет. Но Ю.В. Краснощеков вспоминает, что и во второй поход уходил без страха и волнения: – Была уверенность, что все пройдет нормально. Тем более мы постоянно отрабатывали действия при внештатных ситуациях: аварийная тревога, учебная тревога, доводя все до автоматизма. А с собой всегда была книжечка – «Руководство по борьбе за живучесть». И, конечно, были учения, особенно перед дальними походами. А походы были и в Баренцево море, и к острову Гренландия, и в Атлантику – у Юрия Витальевича, кстати, до сих пор хранится нагрудный знак «За дальний поход». Были и подледные походы, особенно сложные. Вообще, говорит он, службу на подводной лодке часто сравнивают с полетом в космос: – Только в космосе, случись что, два-три человека погибнут. А в море – сотни. Численность экипажа нашего крейсера, например, составляла 154 человека. Сложность и опасность службы отчасти уравновешивалась снабжением. За выходы в море подводникам платили – правда, не рублями, а ваучерами, которые можно было отоварить в Мурманске. А в рационе моряков были и деликатесные виды рыб, и шоколад, и красное вино – по 50 граммов в день каждому. – Красную икру домой банками посылал. До сих пор не очень ее люблю, наелся в армии на всю жизнь, – смеется Юрий Витальевич. Хотя был в его службе трудный момент – в августе 1991-го, когда в стране начался путч. – Тогда, единственный раз за всю историю лодки, прямо на пирсах запустили реактор, – вспоминает он. – Проще говоря, мы были готовы к войне – атаковать Америку, которая вполне могла напасть на СССР в этот момент, либо гасить бунт внутри страны. Знаете, наверное, даже жаль, что жестких мер тогда так и не последовало, страну не удалось сохранить. Это была великая держава, золотой век которой я застал. Представьте: в одной дивизии стояла на вооружении 31 подводная лодка, на нашей базе было три дивизии – почти сотня лодок. Баз на флоте семь или восемь... Какой бы нам Запад был страшен?.. Демобилизовался Юрий Витальевич в звании старшины первой статьи, дослужился до командира взвода электромехаников. Домой вернулся аккурат под Новый год – 30 декабря 1992-го. И хотя много воды утекло с тех времен, до сих пор поддерживает связь с флотскими друзьями. Правда, признается, ближе ему не День ВМФ, а День моряка-подводника – он празднуется 19 марта. – А еще мечтаю однажды снова увидеть Мурманск. Город со всех сторон окружен красивыми сопками, хотя здесь, в средней полосе, мы совсем к другим пейзажам привыкли. Как-нибудь все равно съезжу! – уверен Юрий Витальевич. Девятиэтажный дом на воде – Брат настоящий подводник! А я надводник, так себе! – смеется Алексей Витальевич Краснощеков. Он служил в начале нулевых на тяжелом атомном ракетном крейсере «Адмирал Ушаков». Корабль тоже базировался на Северном флоте, но в Северодвинске. В армию Алексей Витальевич ушел в особом статусе – он к тому моменту получил профессию, женился, стал отцом очаровательной дочки. Причем призвали его через несколько месяцев после прогремевшей на всю страну трагедии – гибели в Баренцевом море атомной подводной лодки «Курск». Вспоминает: попасть на флот призывники тогда очень боялись, но этот вполне нормальный в той ситуации страх просто нужно было пережить. А вот первую встречу с кораблем, на котором ему предстояло служить, с восторгом вспоминает до сих пор: – Идешь через огромный завод – корабль тогда стоял на модернизации на одном из северодвинских предприятий. Светят прожектора... И ты видишь в их свете что-то огромнейшее: 285 метров в длину и высотой с 9-этажный дом. Представляете, 9-этажка над водой!.. А еще очень хорошо помню запах работавших на корабле электромоторов. Он немного похож на запах в московском метро. И вот если что-то похожее где-то услышу, всегда вспоминаю службу! Алексей Витальевич служил электриком-артиллеристом БЧ-2 – ракетно-артиллерийской боевой части. Значительную часть времени, вспоминает он, занимали учения и отработка основных правил РБЖ. Проходило это так: экипаж получал вводную – скажем, пожар в отсеке, и должен был его ликвидировать. На деле это означало: бегом преодолеть несколько крутых лестниц, два десятка отсеков с узкими дверями, облачиться в огнеупорный костюм, развернуть пожарные рукава и приступить к тушению условного пожара. Все это на время: не уложились в норматив – все повторяется заново. При этом каждый из моряков четко знал: в руководстве по борьбе за живучесть речь, в первую очередь, идет о корабле, и в случае реального ЧП было бы не до рефлексии и сентенций: – Например, если пожар в соседнем отсеке, ты обязан быстро его задраить, – объясняет А.В. Краснощеков. – Даже если там люди, даже если там остается твой брат или друг. И те, кто остались один на один с огнем, его тушат. Потушили – значит, и сами остались живы. Погибли... Но цел сам корабль и остальные моряки – а на боевое дежурство крейсер заступает с 200 членами экипажа на борту. Вот такие жесткие правила. Но про них на флоте знают все. Но вообще, вспоминает он, привыкать на флоте пришлось не только к столь суровым реалиям, но и к негласным законам, дисциплине, постоянной поддержке чистоты. А еще... к языку. Он в море совершенно особый. – Потолок, например, называется, подволоком. Пол – не пол, а палуба; стенка – переборка; ложку называли веслом, кастрюлю – лагуной... Обычных бытовых слов на флоте вообще нет! – вспоминает Алексей Витальевич. Со своими сослуживцами он тоже поддерживает связь. Один из его армейских друзей живет в Ромоданове, они довольно часто встречаются. Другой посвятил морю всю жизнь – остался на Северном флоте, а когда вышел на пенсию, поселился в Мурманске. – В этом году на День Военно-Морского флота жду обоих в гости, – улыбается мужчина. Повлияла ли служба на флоте на его мировоззрение, характер, дальнейшие отношения с людьми? Однозначно да, считает А.В. Краснощеков. По его словам, главное, чему учит флот – быть собранным и уметь брать ответственность не только за себя, но и за тех людей, которые рядом. А еще ценить время – собственное и чужое. – Вообще не могу и не люблю опаздывать, и не терплю, когда меня кто-то ждет. Так что если нужно куда-то ко времени, всегда приезжаю чуть заранее. Вот такая флотская привычка!