Инсарский вестник

Остался в памяти матросом

«Огонь зениток смертоносен»

Немецкий летчик второй штурмовой эскадры Рудель об этом пишет так: «…огонь зениток смертоносен. С такой интенсивностью стрельбы можно ожидать попадания в любой момент… Мы говорим себе, что Иван не стреляет по отдельным самолетам, он просто насыщает разрывами небо на определенной высоте… Дикая неразбериха в воздухе над Кронштадтом,..»  И вот уже один крестоносец задымил, второй пошел с пикирующим ревом вниз… Оставшиеся в колоннах самолеты с остервенением проносились над кораблями и сбрасывали тысячекилограммовые бомбы на их орудия, гавани, заводские территории и мирные дома, поливали свинцом бортовых пулеметов все живое. Пламя охватывало разрушенные строения на суше. Вода гигантскими снопами вздыбливалась вверх и судорожно шлепалась на вспененную гладь залива.

Большинство самолетов в суматохе сбросили бомбы в воду.  Всю эту картину нельзя было не увидеть с места дислокации батареи №822, которая располагалась наискосок в нескольких километрах. Запомнился Ивану Кондрашкину с сослуживцами и взрыв страшной силы, разорвавший своим грохотом всю округу. Тут же огромный столб черного дыма взметнулся бесформенным грибом к небу. Он был виден за несколько километров. Обо всем происшедшем они узнали позже, через несколько дней и замолчали этот факт по приказу командиров навсегда. Но искореженный и жестокий облик боя тогда рассматривать пристально на расстоянии долго не пришлось. Шла смертельная схватка, и надо было выжить.

 Запланированное сражение, выстроенное на бумаге в ставке фюрера с немецкой педантичностью и разрушенное в действительности русским солдатом с самого начала, длилось три дня. Эта панорамная картина истории еще ждет кисти большого художника, а не маленького очерка, написанного на основе документов, разрозненных мемуаров, кадров фильмофонда и отрывков художественных произведений. Здесь надо объясниться: все чужое взято мной в кавычки. Хотелось все происходящее увидеть глазами героя очерка, прочувствовать его сердцем. Автору строк очень хотелось бы найти в ЦАМО журнал боевых действий 822 зенитно-артиллерийской батареи и узнать все подробности. По официальным данным 21, 22 и 23 сентября 1941 года, когда произошло Кронштадское сражение, зенитчики сбили 37 самолетов и не один десяток подбили, вывели из строя нанесенными повреждениями. Сохранили мощь артиллерии и корабли Балтийского флота (пусть израненными, после их восстановили), сорвали план еще одного «блицкрига», во время которого возмужал, прошел настоящее испытание на прочность, получил воинскую закалку рядовой краснофлотец, комендор Кондрашкин Иван, у которого впереди был не менее трудный путь испытаний, выпавших на его долю из горнила лихолетья. А название этой части его биографии  позаимствовано мной у другого автора.

На защиту объектов Кронштадской базы

После сентябрьских «массированных ударов вражеской авиации» корабли Краснознаменного Балтийского флота передислоцировали с Кронштадского рейда в город Ленинград, в устье реки Невы. Переход  проводился только в ночное время, так как немцы успели пристрелять Морской канал и по любой движущейся цели открывали огонь с занятого берега. На новом месте срочно требовалось их прикрытие от ударов с воздуха. Такое прикрытие могли обеспечить зенитчики, имевшие опыт ведения воздушного и наземного боя. Они прошли школу мужественного противостояния с асами вермахта и с наземным врагом, который уже вцепился за берег Финского залива и занял территорию от Петергофа до Стрельны.

Из Большой Ижоры на автотранспорте орудия, взвод управления и боезапас переправили «по хорошей грунтовой дороге, окруженной сосновым лесом» до Ораниенбаумской пристани. Неподалеку шли бои, повсюду был слышен грохот артиллерии, доносились разрывы орудийных зарядов. «Мессершмитты» то и дело прорезали воздух, пролетая над ними, обстреливали пристань. В такой обстановке материальную часть погрузили на баржу, и батарея «вместе с другими передислоцировалась в Кронштадт». 27 сентября 822 батарея в составе 6-го зенитно-артиллерийского полка, который был сформирован в июле 1941 года, прибыла в Кронштадт и «совместно с 1-м зенитным полком встал на защиту объектов Кронштадской базы». Орудия батареи расположились в секторе Морского завода, на северной стороне острова, откуда потом переброшены к причалам Заводской гавани для отправки в Ленинград.

В течение двух месяцев, сентября и октября, из числа отступивших с западных рубежей разрозненных войск были составлены списки рядового, сержантского и офицерского составов, ранее проходивших службу в частях противовоздушной обороны, для формирования сводного полка. Часть из них пополнили действующие подразделения и вошли в состав вновь сформированного 9-го зенитно-артиллерийского полка ПВО флота для защиты Ленинграда. В его состав включили и пополненную 822 батарею, в списках которой оставался комендор Кондрашкин, опытный наводчик 76-мм калибра зенитных орудий 31-го года выпуска. После «штурма» Кронштадта краснофлотцы батареи почти не отходили от орудий. Ждали новых налетов и, не теряя времени, изучали материальную часть орудия, направление возможного налета врага, ведение огня по цели. Но теперь на первый план выходила необходимость быстрого взаимодействия личного состава. В случае потерь, любой номер мог заменить товарища. Подающий патроны мог встать заряжающим орудие, комендор – выполнять функции командира расчета. Учиться приходилось всем. Кондрашкина повысили в звании. Он стал старшим краснофлотцем. Временно, до прибытия нового командира, ему пришлось управлять расчетом. Личный состав орудия готовился к передислокации на новое место.

Передислокации способствовало еще одно стечение обстоятельств. В конце августа (с 27 августа), начале сентября вся материальная часть и боезаряд Морского арсенала – склад №146 – были перевезены по железной дороге в Ленинград и размещены по разным точкам города и за городом. Есть даже карта размещения. На вооружение поступили новые зенитные пушки 85-мм калибра. Они отличались от своих предшест­венников не только усиленным зарядом, но и степенью сложности приборов наведения. Но и на тот момент они еще требовали большей доработки, которая была завершена лишь к концу 1942 года. А пока в батареях «на ходу» непрерывно шло изучение имеющихся систем ведения огня, на новом уровне­ взаимодействие между зенитными расчетами во время боя. Залпы орудий должны были даваться по сигналу кнопки «ревун». В случае нештатной ситуации – по команде командира батареи. Имеющийся опыт учебы был большим подспорьем.

Все время хотелось есть

В эту осень холода пришли рано. Уже в октябре закружили пушистые метели и заносили все во­круг: дороги, дома, строения. Метели сменили сильные морозы, крепнущие с каждым днем. В мертвый сон погружалась природа, а вместе с ней «все медленно вымирало». В обнимку с морозами во все углы заходил призрак голода. Он не обходил стороной и защитников Родины. Обеспечение продуктами тыловых частей военных отличалось от передней линии.  Оскудевший паек зенитчиков давал о себе знать уже в начале ноября. А 20 ноября он вновь изменился, стал самым маленьким. Блокадный паек хлеба для матроса зенитного орудия весил теперь 300 граммов. На завт­рак «небольшая тарелка жидкой каши с ложкой подсолнечного масла и двумя кусками хлеба и стаканом чая с одной ложкой сахара, на обед – полмиски мясного бульона средней жирности, маленькая порция макарон с небольшой мясной котлетой и двумя кусками хлеба, и на ужин – то же, что на завтрак». Для молодых и здоровых мужчин, которые были готовы вступить в бой в любую минуту, управлять механизмами тяжелого орудия, этого довольствия было, конечно, мало. К тому же, частыми были и задержки, и уменьшение пайка хлеба. Все время хотелось есть.

В памяти, и во всем молодом организме чувствовался вкус хлеба, не большого сытного куска, а кусочка, крошки. Вспоминался дом, когда мать выкладывала на стол из круглой формы свежеиспеченный душистый ржаной каравай с горячей корочкой, окропляла холодной водой, чтобы снять печной жар, и отрезала хрустящую дольку от пышного бока. Аромат от теплой корочки сладко щекотал кожицу ноздрей и возбуждал просыпающийся аппетит. Минута прошлого пролетала, и сознание снова возвращалось в действительность. Тянущее чувство внутри не покидало ни днем, ни ночью. Армейская одежда становилась свободней и чуть тяжелей. Несмотря на это, Иван и весь личный состав батареи по­стоянно был занят делом.

До наступления ледо­става, сплошного ледяного покрова на фарватерах Финского залива, материальную часть и боезапас артиллерийских дивизионов краснофлотцы с причалов Кронштадта погрузили на баржи и отправили под покровом ночи из Заводской гавани в Ленинград. В пути баржи с заполненными трюмами прикрывали дымовой завесой, обеспечивали без­опасное движение от артобстрелов с занятого фашистами южного берега залива. Были готовы и прожектористы на случай подавления лучей немецких прожекторов. Помогла также природа. Над незамерзшей водой поднимался туман. Груз нужно было доставить на заранее подготовленные позиции. Эту задачу удалось выполнить успешно, и на второй день груз был пришвартован к стрелке Васильевского острова.

Переход по Малой дороге жизни

Личному составу 822 батареи вместе с другими краснофлотцами из 821 и 433 батарей было предписано добраться пешком до места расположения орудий и занять позиции в городском рай­оне, в вырытых котлованах с земляными брустверами. Для 822 батареи из четырех пушек 76-мм калибра, приборного отделения ПУАЗО (прибор управления артиллерийским зенитным орудием) и взвода огневой поддержки со счетверенными пулеметами типа «Максим» организованные бригады, в большинстве случаев женщины, подготовили люнеты на стрелке Васильевского острова.

Еще материалы

Комментарии