Краснослободск

Боевой путь П.В.Гладкова

19 ноября 1942 года мы пошли в контрнаступление, и мне запомнилось, что буквально вся степь горела, потому что за лето там вырос бурьян в человеческий рост, и во время артподготовки он загорелся. Мы двинулись вперед, сопровождая танки нашего корпуса, но работы у нас не было, потому что из-за нелетной погоды авиация не летала. А вокруг столько разгромленной техники, убитые лошади, именно там я впервые близко увидел немца. В одном месте прямо у обочины дороги, широко раскинув руки и ноги, на спине лежал убитый немецкий солдат. Шинель на нем тлела, а его раскрытые глаза смотрели в хмурое сталинградское небо… И вы поверите, но у меня к нему появилось такое чувство жалости: чего же тебе дома не сиделось, лежишь теперь на нашей мерзлой земле… А ведь у тебя дома родители, может быть, жена, дети… За нами ехал батальон связи, и вдруг по нему из этого бурьяна кто-то начал стрелять из автомата. Оказалось, что это был раненный в ногу немецкий офицер, но его тут же успокоили… А впереди нас прямо на крыле полуторки ехал какой-то лейтенант. Вдруг раздался разрыв снаряда, и ему у меня на глазах, словно бритвой отрезало кисть руки, которой он держался за поручень… Помню, остановились у хутора Перелазовский, заправляемся трофейным бензином, и вдруг из тумана вынырнул и поперек села очень низко пролетел немецкий самолет и сбросил три бомбы. На одной из наших машин загорелись снаряды, но сержант из моего взвода, мой ровесник, уроженец Архангельской области Иван Никитович Юшманов не растерялся, бросился в машину и вышвырнул из нее горевший ящик. За успешные действия в контрнаступлении под Сталинградом 26-й танковый корпус переименовали в 1-й Гвардейский Донской ТК, а наш 226-й армейский полк ПВО переименовали в 80-й Гвардейский зенитно-артиллерийский полк. -Насколько успешно ваша батарея проявила себя в боях под Сталинградом? -Под Сталинградом мы сбили несколько самолетов, главным образом "Хейнкелей-111" и истребителей "Мессершмидтов-109", которые немцы там использовали как штурмовики. Поэтому они летали на небольших высотах и были что называется "для нас". Но особенно мне запомнились два из них. Однажды в зоне ответственности нашей батареи появился немецкий разведчик "Хейнкель-111", и расчет того же самого сержанта Юшманов сбил его буквально одной короткой очередью, самолет взорвался прямо в воздухе. Пехота, которая все это видела, громко приветствовала такую снайперскую стрельбу. А когда мы уже замкнули окружение, то произошел такой эпизод. 1-й взвод отправился на другую позицию, а мой взвод еще оставался на прежних. И вдруг на горизонте появился большой трехмоторный транспортный самолет "Юнкерс-52", который летел прямо на нас. Мы открыли по нему огонь и весьма удачно. Один двигатель остановился, другой задымил, и невдалеке от нас он сел на брюхо. Его сразу окружили пехота и офицеры, а нас к нему даже не подпустили. Оказалось, что этот самолет вез в окруженную группировку патроны, меховые жилетки, ром и шоколад. И там же под Сталинградом произошел еще такой памятный эпизод. Представьте себе: степь, ночь, звезд не видно, никаких ориентиров нет, поэтому неудивительно, что однажды ночью мы заблудились. Увидели большую скирду соломы и решили до утра расположиться возле нее. Вскоре выглянула луна, и вдруг мы заметили, что по гребню балки в нашем направлении двигается большая группа людей, человек сто-сто пятьдесят. И что за люди непонятно. Но мы понимали, что если это солдаты противника, то они нас запросто сомнут, ведь у нас в батарее всего 60 человек. Причем шли они очень осторожно: идут, остановятся, опять идут. Мы построили наши зенитки в ряд, хотя обычно располагали в виде четырехугольника, и послали навстречу этой группе человек пять разведчиков. Они были в маскхалатах, с автоматами, и было оговорено, что если это противник, то они должны будут дать красную ракету, и тогда мы с большого расстояния откроем по этой группе огонь. Ведь снаряды у наших пушек на расстоянии до 150 метров даже не разрывались, а летели как обычные болванки, поэтому нам нужно было определиться как можно раньше. Разведчики ушли, колонна все приближается и приближается. А от наших ребят никакого сигнала, ни ракеты, ни стрельбы, ничего. У нас, конечно, огромное нервное напряжение… Наконец они все вместе появились, наши разведчики и эта группа, все в таких высоких шапках. Оказалось, что это пришли сдаваться в плен румынские солдаты. И вдруг один из них громко к нам обратился: "Здравствуйте, товарищи!" - "Здравствуй, здравствуй, а ты откуда так хорошо по-русски говоришь?" - "Я молдаванин! Это Антонеску нас мобилизовал, а мы воевать не хотим!", и сплошным матом в адрес Антонеску. Эту группу румын мы отправили дальше в тыл, причем, без всякого конвоя, а сами кое-как переночевали. Ведь морозы стояли дикие, поэтому, чтобы не замерзнуть, будили друг друга через каждые 20 минут. А утром, когда рассвело, на этой скирде вдруг поднялись два человека, подняли над своей головой винтовки и что-то нам кричат. Мы поняли, что это тоже румыны, и крикнули им, чтобы они спускались. Но удивительно, как они вообще смогли подняться на эту скирду, потому что она была очень большая и высокая. Накормили их и тоже отправили в тыл. А еще в конце войны бойцам моей батареи довелось взять в плен 33 немецких солдата. -Расскажите, пожалуйста. -Это случилось на севере Германии в самых последних числах апреля 45-го, когда мы уже форсировали Одер. Наступление развивалось успешно, а моя батарея заняла позицию у городка Демин. Но потом я получил приказ переместиться на другую позицию. Послал за нашими машинами, но бойцы приходят: "Товарищ старший лейтенант, шоферов нигде нет". - "Как нет? Обыщите всю деревню". - "Обыскали, их нигде нет". Я в отчаянии, потому что получил приказ срочно выдвинуться, а двигаться не можем. И даже не знал, что и подумать, куда вдруг подевались все шоферы… Ждем час, два, а их все нет, меня аж заколотило от волнения. Вдруг бежит шофер нашей хозяйственной машины Юсупов. Я на него в крик: "Где вы все ходите?" - "Товарищ командыр, все шофыры там". Оказалось, что они нашли брошенную немецкую машину и решили взять ее к нам на батарею. Хотя такой надобности не было совсем. Но из одного из домов немецкий пулеметчик плотным огнем прижал их к земле, поэтому они и не могли вернуться оттуда. Что делать? Решили сформировать две группы во главе с сержантами и по складкам местности зайти пулеметчику в тыл, вынудить его покинуть эту позицию и тем самым выручить наших ребят. Договорились: "Нужен огонь - красная ракета. Прекратить - белая". Пошли эти группы туда, а я все волнуюсь, чем все это кончится, ведь у меня ребята не пехотинцы и навыков стрелкового боя у них нет совсем. Вдруг красная ракета. Я настолько уже переживал, что сам сел на место наводчика и выпустил короткими очередями штук пятьдесят осколочных. Почти сразу после этого взлетела белая ракета, ну, думаю, слава Богу. Прибегают эти разгильдяи все мокрые, заляпанные в глине, потому что все это время пролежали в какой-то луже. Я им, конечно, все высказал, нарушив при этом литературную речь. Быстро прицепили орудия к машинам, можем выдвигаться, а остальных все нет и нет. Что, думаю, опять такое, ведь они должны были бы уже вернуться. Но наконец-то появились и они, причем все увешанные немецким оружием и привели на батарею 33 немца. Оказалось, что это были курсанты какого-то военно-технического училища, вроде нашей полковой школы. А в то время мы уже питались исключительно трофеями, и на пшенную кашу с американской тушенкой никто даже и не смотрел. Я велел принести полный котел на 60 человек и приказал немцам: "Sitzen im ring" - "садитесь в круг". Они, видно, подумали, что сейчас начнется какая-то большевистская казнь, поэтому садились с опаской, подозрительно переглядываясь. Потом я им приказал наполнить котелки и дал им времени на еду пять минут. Так через пять минут котел можно было вообще не мыть… Тут как раз вышел на связь командир полка, я ему объяснил, что так и так, возникла непредвиденная ситуация и мы захватили пленных. А он на меня с матом: "Твою мать, ты командир или баба? Не знаешь, что нужно делать с врагами?" Но для меня даже само это предложение звучало просто дико, поэтому с немцами на сборный пункт я отправил трех моих солдат, но пленных при этом строго предупредил, что если что, мои солдаты сразу начнут стрелять. Так они запричитали: "Kriegs - kaput! Stalin - gut! Hitler - kaput!"

Еще материалы

Комментарии