Александр Бояркин – герой нашей семьи
Слова песни из кинофильма «Офицеры» о том, что «нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой» берут за душу каждого человека. Для нашей семьи Бояркиных из села Качелай одним из таких героев является дядя по линии отца – Александр Васильевич Бояркин. В нашей семье его называли просто Шурка, а в Качелае – Кандрынькань, Илькаинь Шуркась.
Родился дядя Шура 1 января 1924 года в селе Качелай. У Василия Яковлевича и Елены Павловны он был третьим ребёнком из пятерых. По рассказам моего отца, был он грамотным, начитанным, чем завоевал авторитет среди односельчан.
На фронт дядю Шуру призвали в августе 1942 года. В числе 15 мобилизованных 1924 года рождения он был направлен в 33 запасную стрелковую бригаду, базировавшуюся в городе Муром. Потом пошли фронтовые дороги, кровопролитные бои.
18 июля 1943 года в бою под Сталинградом старший сержант Александр Васильевич Бояркин получил множественные ранения нижней части тела, особенно пострадала его правая нога. Тяжелораненого, в бессознательном состоянии его вывезли с передовой в эвакогоспиталь №1320. Мужчина был настолько плох, что в его выздоровление никто не верил, и записали в число погибших.
По рассказам его старшего брата Петра, тяжелораненому бойцу выжить помогло чудо. В госпиталь прибыл какой-то военачальник, чья фамилия, увы, сейчас нам уже не известна, и поинтересовался выжившими в том страшном бою. Ему указали на дядю Шуру. Тогда военачальник достал бумагу красного цвета, на которой он написал свое звание, фамилию, имя и ниже: «В выздоровлении содействовать всем медгоспиталям». И положил на грудь лежащего на кровати бойца. Этот бланк действовал на всех как приказ, что в итоге и спасло его от смерти. Он выжил, но на фронт вернуться больше не смог. После курса лечения ему дали инвалидность первой группы и отправили домой. До конца дней его правая нога осталась согнутой, из-за чего он передвигался на костылях.
Ольга Фёдоровна Бояркина (в девичестве Солдаткина) вспоминала:
– Помню, будучи молоденькой девушкой, когда проходила мимо вашего дома, увидела, как из окна смотрел парень. Лицо его было бледное-бледное. Я подумала, что он, видимо, больной. Дома мама мне сказала, что этот парень вернулся раненый с войны. Так впервые я о нём узнала… Потихоньку он стал выздоравливать, стали к нему приходить молодёжь и взрослые. Жизнь пошла своим чередом.
Выданная военачальником в госпитале бумага служила дяде Шуре и после войны. Благодаря этому документу, он побывал во многих санаториях Кавказа, Алтайского края. Могу с уверенностью утверждать, что лечение в профилакториях ему продлило жизнь до 47 лет.
Чтобы не быть семье в тягость, дядя Шура стал работать на водяной мельнице, что находилась на границе между Качелаем и Русским Давыдово.
…А жизнь после ранения шла дальше. Нашему Шурке было около двадцати лет. Самое время любить, заводить семью. Встретил красивую девушку Нину, свою, сельскую. Поженились. Но семья не сложилась. Так бывает, и не нам судить о причине расставания.
Но были и радостные события в жизни нашего Шурки. Например, он один из первых среди сельчан с инвалидностью получил трёхколёсную коляску с двумя рычагами, которые нужно было по очереди тянуть на себя, чтобы она поехала. Позже, в году, наверное, 1947-м, у него появилась мотоколяска с тремя колёсами. Посмотреть на это чудо техники приходили как ребятишки, так и взрослые. Односельчане часто впоследствии вспоминали о дяде Шуре и рассказывали нам о нем. Значит, хороший был человек, раз люди долго еще помнили о нем.
– Иногда мы, будучи молодыми девушками, приходили к Шурке и просили нас покатать, - вспоминала Вера Ивановна Бушаева, в девичестве Бочканова. - Он не отказывал. Катал по селу и просил: «Давайте, девчата, песни пойте». И мы с радостью пели.
В этом же 1947 году пришла ему государственная награда. Указом Президиума Верховного Совета СССР ему вручили Орден Отечественной войны IIстепени. Кроме этого, он был награжден медалью «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Родственники помнят, что были ещё две награды, но ни они не сохранились, ни документы на них.
…Любил дядя Шура рыбалку. Односельчанин Кузьма Михайлович Филатов рассказывал:
– Я подростком ездил к родственникам в Калининград. Оттуда привёз рыболовный бредень, которым мы с Шуркой ловили рыбу. Бывало, пришлет соседского парня Василия Адушкина за мной. Я брал бредень и шел к нему. К нам присоединится ещё кто-нибудь, и Шура на машине вёз нас на рыбалку. Любил он это дело. Хоть не мог полноценно ходить на ногах, зато за рулём – пожалуйста.
– Ваш двор был, как гараж: какой только техники не было, - добавлял другой земляк Владимир Фёдорович Адушкин. – Нам, пацанам, было интересно посмотреть на технику. Благодаря этому, наверное, во мне проснулся интерес к машинам, электрике. А ещё, в какой бы санаторий Шурка не поехал, где бы ни был, отовсюду привозил пластинки и всякие растения.
– Когда мне в детстве приходилось бывать у вас дома, уже с крыльца казалось, будто попала в другой мир, в сказку, - вспоминала Любовь Владимировна Бушаева (в девичестве Солдаткина). - Высокое крыльцо, длинный коридор. В доме просторно, светло. На подоконниках разные цветы, под каждым окном высокие и низкие пальмы. На стене - радиоприёмник, были еще телефон и телевизор.
Первый ламповый радиоприёмник в Качелае появился у дяди Шуры. Слушать последние новости стекалось всё село.
– Помню, дело было в 1953 году, с мамой пошли к вам, - рассказывала Людмила Николаевна Позднякова (в девичестве Ивлиева). – Около дома, в избе было много народу. Слушали сообщение от «советского Информбюро». Все, от малого до старого, плакали – умер Иосиф Сталин. Такое было потрясение для страны и простых людей...
В свободное время дядя Шура любил читать книги, журналы, газеты. Был жизнерадостным, любил людей, природу. Около дома по его инициативе посадили разного сорта яблони, некоторые сохранились до наших дней. Когда сажали саженцы, сельчане говорили ему, что «пока вырастут яблони, поди, и попробовать не успеешь?» На что он отвечал: «Если я не попробую, то племянники будут есть и вспоминать». Кроме яблонь во дворе, в саду и в огороде росла черемуха. Когда полученные на фронте раны давали о себе знать, он садился под их тень, закрывал глаза и вдыхал душистый аромат. Любил цветущие яблони, любовался их красотой. Каждое лето под деревьями для него ставили кровать. В знойные дни, когда ему было особенно плохо, его выносили в сад, укладывали на нее. От прохлады, запаха спеющих яблок, жужжания пчел (которыми занимался мой отец) и пения птиц ему становилось лучше.
Полученные в Великую Отечественную войну раны так до конца и не зажили. Они давали о себе знать всё чаще и чаще. В августе 1971 года дядя Шура сильно заболел. Когда его выносили из дома, чтобы отвезти в районную больницу, он запел: «Наверх, вы товарищи, все по местам: последний парад наступает. Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», пощады никто не желает!»… Через несколько дней, 17 августа, дяди Шуры не стало. Похоронили его с воинскими почестями, был духовой оркестр, вынос боевых наград. Похоронили его на сельском погосте.
Дядя Шура навсегда остался частью нашей семьи. А каждый год 9 Мая он встает в один ряд с фронтовиками в «Бессмертном полку»… Мы помним! Мы гордимся!
Александр БОЯРКИН, с. Качелай