Возрождение

Желаю всем быть счастливыми!

За порогом начала 1943 года осталось ее детство. Осталось враз и, как говорится, навсегда. Вроде была маленькой девчонкой, бегала в школу с холщевой сумкой, радовалась новенькому платьицу, играла в самодельные куклы… И вот оно закончилось. И стало понятно, что никогда не вернется. Оглядываясь назад, жительница поселка Кадошкино М.А. Кулик говорит с некоторой долей сожаленья, что короткое детство было у ее поколения. Его оборвала война. - Жила наша семья в селе Унуевский Майдан, тогда Кадошкинского района, теперь Ковылкинского, - делится воспоминаниями Мария Андреевна. – В 1943 году, как исполнилось 13 лет, матушка Анна Прокофьевна мне строго сказала, что в школу больше я не пойду, что плести лапти стало некому, те, что были в запасе после папаньки, износились. Открытым текстом сказала, как приказала. На самом деле – приказала, ведь перечить тогда родительскому слову не смели. И в школу больше не пустила, ведь ходить за образованием надо было после семилетки в среднюю школу соседнего села Сиалеевский Майдан. А отправила меня наутро в правление колхоза, чтобы я нашла работу в колхозе. «Спроси постоянную!» - вот такую поддержку и напутствие я получила. В правлении бригадир выслушал, что я там лепетала. Удивляться тогда не приходилось, что дети работали, тогда на подростках тыл и держался. Только спросил: подходит ли мне работа плугаря. Что за работа - я представление имела отдаленное, но согласилась. Дала слово, что не сбегу и плакаться не буду, боязно было домой с пустыми руками возвращаться: плугарем так плугарем! Радостную весть я несла домой матери – ведь постоянная работа гарантировала работнику, то есть мне, целый трудодень. А на трудодень давалось 400 граммов хлеба. Бежала домой, а сама думы думала, что теперь мы обязательно выживем, с моим «большим хлебом», тот военный хлеб казался таким большим, а я сама себе – взрослой, ведь нам с мамой пришлось в военные годы кормить целую семью. За мной было шестеро малышей. Лапти плести действительно было некому. Из семьи сразу в начале войны был призван старший брат Алексей, отец пока оставался дома, как единственный кормилец десяти ртов. Последний ребенок народился как раз в первый военный год. В 1943 году призвали и папаньку. Старшей сестре Татьяне вручили повестку явиться в военный комиссариат для отправки на фронт, другой - Анастасии приказали собраться в дорогу на торфоразработки. Вот так дом наш опустел. Татьяна на фронт не попала, ее, как грамотную, она как раз закончила десятилетку, оставили при военкомате в городе Рязань. Отец вернется с войны только в 1947 году, он после Победы восстанавливал разрушенные заводы. А вот Алексей сложит голову под Ленинградом. ...Приняли девочку Машу плугарем. Как раз подошла пора полевых работ, она сутками не приходила домой: пахали и сеяли. Очень хороший попался ей учитель, тракторист. Помнит, что звали мужика Степаном, его не призвали по инвалидности. Он с трудом ходил, скрипел, ворчал, но садился в трактор и вел его. Вот этот Степан и выучил девчонку премудростям профессии механизатора. Начал он Машу подгонять сначала на мелких ремонтах, что можно сделать там же, в борозде – то одно подать, то другое подвинтить, сажал и за штурвал. Заметил, что девчонка очень смышлёная и трудолюбивая. А когда полевые работы завершились, то он ее взял в МТС в село Пушкино, и она увидела, как делается большой ремонт трактора. Все запомнила Маша, и уже сама могла Степану составить конкуренцию. Мария Андреевна в рассказе замечает, что ее детство так и прошло на тракторе, да и юность она на нем встретила. Через год ей самостоятельно разрешили сесть за трактор. Работала посменно с тем же Степаном. Плугарем им определили подростка. Так и продолжились трудовые будни. От пахоты до сева, от жатвы опять до пахоты, потом опять в МТС… Было, конечно, трудно, неимоверно трудно девочке справляться с трактором, кому это под силу в 14 лет?! Но она работала, знала, что «ее хлеба» ждет большая семья. А быть упорной, ответственной она умела. И еще в ней всегда был характер бойца, и не было в ее жизни преград, которые она не смогла бы преодолеть. Жизнь, а это 86 прожитых годов, подтвердила дарованную природой силу духа. Работать приходилось в напряженном графике, есть на ходу трактора. Бывало, в поле всей бригадой ночевали, берегли время, чтобы успеть в срок вспахать или засеять. Время оставляли только если несколько часов «провалиться в сон», без сил тогда Маша валилась, поглубже зарываясь в старый стог. Раз как-то заметила, что лапти стали тяжелыми и сырыми. Пригляделась, а зерно в них проросло, уже зазеленели ростки… Некогда и переобуться было лишний раз, когда пора жаркая в поле. Вот как работали! И самое трудное было для нее «делать перетяжку» - силенок детских не хватало. Подползти следовало под брюхом трактора на своем, выгрузить на живот коробку, вынести, скользя спиной по земле. А весу было, что в коробке, что в девчонке – одинаково. - С трактора меня попросили только в 1947 году, - рассказывает Мария Андреевна. – Тут уж после Победы стали возвращаться фронтовики. Многие в армии изучили технику, так что было кроме нас, девок, кому сесть за рычаги. И все с Победой изменилось. Село наполняться стало новой жизнью. Получили сообщение, что брат Алексей после ранения не выздоровел, умер от ран в госпитале г. Ленинграда, похоронен на Пискаревском кладбище. С возвращением отца изменилась и моя жизнь. Раз он вызвал меня на разговор о дальнейшем. Вышел он не очень приятным для меня. Отец объявил о том, что нашел для меня жениха. Не по сердцу мне был этот выбор, только и сказала об этом, а перечить воле родительской в семье нашей было непринято. Так вот я и пошла замуж. И началась моя новая жизнь. Началась она не совсем весело. Сердце мое не растаяло, хотя и жили мы маленькой семьей неплохо, вроде согласно. Молодые после женитьбы покинули родные места, уехали в Среднюю Азию. Обосновались в городе Душанбе. Мария нашла работу в типографии наборщиком. В ученицах побыла совсем немного, потому что быстро освоила профессию и стала работать самостоятельно. За несколько лет жизни здесь в чужом далеком городе было очень много пережито. Во-первых, она потеряла своего первенца. Это уже было горем для молодой матери. Потом обнаружилась у Марии «свинцовая болезнь», тогда типографии сплошь использовали в производстве свинец. Врачи поставили ей неутешительный диагноз – полное отравление организма. И ей пришлось долго лечиться. И горечь пустоты в душе стала просто невыносимой. Но как бы там ни было, но о Душанбе Мария Андреевна вспоминает с теплотой в голосе. Там она сама, никого не спрашивая и не слушая, решительно поворачивает свою судьбу вспять: она живет чужой жизнью. Одним часом собрала вещички и ушла от мужа. Решительно и бесповоротно. Нашла квартирку. И вскоре сама судьба поменяла относительно Марии свой гнев на милость: встретила она человека, которого ждала. Необычной фамилии Кулик, с ударением на "у". Сразу поняла, что этот, приехавший в гости к хозяйке молодой мужчина, интеллигентный, вежливый, с завидной военной выправкой вчерашнего фронтовика тот человек, с которым хотела бы остаться навсегда. Так и получилось, буквально на следующий день. Петр Павлович был врачом, замечательным стоматологом. И когда у них сложилась семья по-настоящему, он уговорил Марию пойти учиться на фельдшера. Муж всегда ратовал об образовании, сам ее поступление в медтехникум устроил. Никогда не думала она о профессии медика, и поэтому с радостью для себя обнаружила, что она очень заинтересовала ее. Учиться было интересно, а уж практика – просто захватила будущую медсестру. Профессиональных медиков в послевоенное время не хватало, поэтому Марии Андреевне предложили, еще до окончания техникума, место в городской больнице. - Мое личное счастье началось в Душанбе, где мы семьей прожили пять лет. А вместе мы с Петром прожили самые лучшие годы, - рассказывает собеседница. – Добавлю и про родительское благословение. После второго замужества я вскоре поехала домой, у нас с отцом состоялся разговор. Он, видя, что все у меня хорошо, что уважаемая хорошая у меня работа, что жду прибавления, даже прощения попросил за то, что тогда неправильно устроил мою судьбу. Это было уроком и для меня самой – своим доченькам я не перечила в личных вопросах. Ведь разве можно судьбой и счастьем руководить? Как не стараешься, а долю «своих ошибок» обязательно совершишь. Жизнь закаляет характер. Вот я говорю, что счастлива была, действительно, была и есть – у меня дочери, четверо внуков. Я не перестала быть счастливой и после того, как Петр сказал, что оставляет меня. У нас уже были взрослые дочери. Отпустила его с миром, чтобы он бы счастлив, это для меня важнее. И сегодня благодарю судьбу за то, что все в ней было. Мы с Петром прожили и не помню, ругались ли, наверное и не ругались! А некогда было. Работали, в больнице оба пропадали. Когда тяжелый больной, то рядом на кушетке ночь и караулишь, не дай Бог осложнение. Такая ответственность была на медсестрах. Когда еще училась в Душанбе, муж меня наставлял: Маша, всегда жалей больных! В 1960 году семья Кулик переехала на малую родину Марии Андреевны. В райцентре Кадошкино была прекрасная больница, куда супруги и устроились работать. И хранит, хранит память благодарных пациентов добрые дела медиков Кулик. Петра Павловича давно нет, не работает и Мария Андреевна два десятка лет, но добро ведь помнится долго. А за годы трудового медицинского стажа пришлось Марии Андреевне служить и в операционной, и в терапии, и именно ей было предложено организовать отделение скорой медицинской помощи в Кадошкинской больнице. И до сей поры отделение работает. Она и сама 13 лет проработала на выездах. Скорая для нее была «раскрытием себя», потому что Мария Андреевна никогда не позволяла поддаваться панике, что для медика в экстренном случае важно. На жизнь Мария Андреевна никогда не жалуется. Она ею дорожила тогда, в тяжелые тыловые годы, в непростые годы юности, и потом в зрелые годы, и теперь, когда она подошла к закату. Всегда дорожила и любила жизнь. С ее уроками, вопросами и ответами… Она так скроена во веки веков. И любой возраст прекрасен, несет созидание, если ты сам будешь созидать. А она созидала! Поэтому очень дороги для женщины воспоминания. Все! Начиная с детства – теплые для сердца. Конечно, жизнь и отнимала – из большой семьи она похоронила многих родных, но как и одаривала! - Профессию свою очень любила, – признается Мария Андреевна. – Считаю ее самой главной для общества, ведь дороже жизни человека и его здоровья ничего нет. И поэтому считаю себя человеком счастливым, потому что хотелось мне утром идти на работу, а вечером – домой. И в моем возрасте не стоит останавливаться. Надо обязательно ставить цель, работать. Всегда откликаюсь на мероприятия, если зовут, значит нужна! В ветеранском хоре солировала. Всегда была в движении и остановиться страшно, поэтому чем-нибудь, да занимаюсь. Раньше в доме держала хозяйство, было подворье и большой огород. Отдыхала за книгой, много вязала. Теперь огород у меня в две грядки, но и тот я еще в прошлом году самостоятельно обрабатывала. Люблю свои заготовки домашние, приезжают мои девочки с внуками, уезжают с гостинцами. А как иначе?! Думаю и в эту весну его не забрасывать… Физически себя жалеть нельзя, вот что посоветую всем. Кто-то очень верно подметил, что счастлив не тот, кто выбрал «правильный путь», кто его знает что «правильнее», а тот, кто любит свою дорогу. Каждый подъем и спуск, каждый камень, выбоину. Именно эта любовь в жизни делает человека счастливым. И старайтесь, старайтесь быть счастливыми!

Еще материалы

Комментарии